Всемирная глобализация затронула все сферы человеческой деятельности. Архитектура – не исключение. В международной практике сегодня она балансирует между двумя полюсами: с одной стороны, стремится стать рациональной, предназначенной для жизни основной массы населения, а с другой – уникальной, очень дорогой, как ее еще называют – «звездной архитектурой», созданной знаменитыми зодчими в разных уголках мира. Однако какая из них нужнее столице Беларуси?

Об этом и многом другом – в беседе корреспондента «Е:Недвижимости» с московским архитектором с белорусскими корнями, главным специалистом института «НИИПРОЕКТ», членом правления Союза архитекторов России Алексеем ПОЛИЩУКОМ:

– Как ты считаешь, будущее за какой архитектурой – функциональной или звездной?

– За функциональной. Из соображений экономии экологических и энергетических ресурсов архитектура во всем мире будет дрейфовать в сторону более умеренных решений. Но даже это не главное. Каким станет качество той архитектурной среды, в которой будут жить люди? Вот вопрос, волнующий современных зодчих. Ведь город – это не просто набор домов и дорог, а очень сложный организм, состоящий из различных элементов, которые должны, несмотря на противоречия и сложности, формировать комфортную, гуманную и гармоничную среду. Сегодня многие мегаполисы страдают именно от отсутствия таковой. Минск в очень выигрышном положении, потому как качественный средовой подход был в нем заложен еще советскими градостроителями. Весьма показательный в этом отношении город…

– А сейчас он по-прежнему остается таким?

– Меня настораживает, что сегодня единая, взаимоувязанная ткань городской застройки начинает исчезать. Минск пошел по пути Москвы, Питера, Киева, где градостроительную политику диктует частный капитал, а решения чиновников могут привести к катастрофическим для городов последствиям.

– В чем тогда выход?

– В формировании четкой градостроительной политики, с привлечением профессионалов, способных принимать самостоятельные решения, не зависящие от политической и коммерческой конъюнктуры. Очень важны градостроительные советы с максимальным привлечением архитектурной общественности.Необходимо повысить роль Союза архитекторов в принятии подобных решений.

– А тебе не кажется, что как раз сегодня он свою роль утратил?

– Да, к сожалению, это происходит. И не только в Беларуси, но и в России, Украине. Ведь значимые для города объекты должны выноситься инвесторами и городскими властями на совет. И, что самое главное, и совет, и главный архитектор должны иметь возможность сказать «НЕТ», если проект не соответствует градостроительным требованиям. В Москве часто происходит так: на общественном совете в присутствии прессы качественные градостроительные задумки утверждаются. А на деле все они тонут в бюрократических препонах, коррупции, алчности и отсутствии профессионализма. Даже при большом бюджете система работает неэффективно. В итоге при реализации вылезают такие несоответствия с первоначальными решениями, что можно только диву даваться: как такое произошло?

– И что там делают, чтобы искоренить коррупцию?

– Ничего не делают. Таково общественное устройство и особенности менталитета. Об этом еще Гоголь писал.

– У нас такое же общественное устройство?

– Подозреваю, что да. Но не в таких масштабах, как в России. Там это доходит до того, что заказчики сидят на совещаниях и обсуждают, какому чиновнику сколько дать взятки. Такого беспредела здесь нет. Здешним людям свойственен страх ответственности за содеянное.

– Получается, у нас чиновники более законопослушные?

– Да. И это правильно. Пожив в России, я понял, что если нашим людям дать свободу – будет полный бардак и тотальная коррупция. Так что в этом смысле, может, и неплохо, что существует жесткая дисциплина. Но даже она не спасет. Повторюсь: необходимо формировать такую систему, при которой архитекторы, а не только высокие городские администраторы, имели бы право голоса при принятии решений.

– Среди наших зодчих есть такие, мнение которых может считаться непререкаемым?

– Естественно. Но здесь все должно исходить от коллегиальных решений. Просто дать волю архитектору, даже если он самый хороший, и надеяться на его гражданскую ответственность нельзя. Потому что, будь у него дорогостоящий заказ, он не откажется делать то, что у него просят. Он понимает, что если воспротивится, завтра у него таких заказов может и не быть. Поэтому должен быть очень четкий общественный и законодательный контроль, профессиональная градостроительная политика и конкурсный механизм отбора проектов. Вот это бы спасло город.

Почему-то в западноевропейских государствах удается проводить такую политику, при которой увязываются интересы горожан и частных инвесторов. И городские власти, принимая то или иное решение, прежде всего там думают о жителях…

– На твой взгляд, какими худшими последствиями может обернуться для архитектуры кризис?

– Мне кажется, последствия и так уже удручающие, если говорить про наш регион. Качественные вещи можно пересчитать по пальцам.

– Среди построенных?

– Да. Потому как запроектировать можно что угодно. Бумага все стерпит. Хотя есть надежда, что кризис спровоцирует естественный отбор. Количество непрофессионалов на рынке уменьшится, если говорить про Москву. В Минске же, возможно, заглохнут некоторые проекты-монстры, которые не соответствуют городу ни по стилю, ни по масштабу, ни по финансовым возможностям.

– Возможно, кризис уже внес свои коррективы в градостроительную политику: сейчас в Минске меньше строится офисов, торговых объектов, поликлиник, школ, а больше жилья. Как же добиться тогда той гармоничной городской среды, о которой мы говорим, если она будет создана, по сути, однотипными панельными кварталами?

– А вот это другая проблема. Массовое панельное жилье, что клепают сейчас по советским лекалам, к созданию современной архитектурной среды никакого отношения не имеет. И с этим надо что-то делать.

– А что делать, если нынче все отталкивается от цены?

– Во-первых, все-таки надо переходить от панельных домов к монолитным. Конечно, они будут дороже, но не намного…

– Однако строятся дольше, а у нас госплан.

– Да, строятся дольше, но это позволит создать какуюто палитру вариантов в городе. Панель применяли в 60-е гг. прошлого века. Нельзя же все время смотреть назад! Понятно, что какие-то кварталы могут быть ею застроены. Но чтобы весь город?! Это повторение ошибки советского периода. И цветовые решения ситуацию не исправят. Нужно искать другие подходы.

Например, в проектном институте, где я сейчас работаю, мы занимаемся застройкой Подмосковья. В основном монолитными жилыми домами типовых схем. Но при этом монолитные здания могут модернизироваться в зависимости от задачи и формировать интересную застройку. Хотя там тоже свои сложности. Это не государственная программа, а деньги частных заказчиков. В любом случае в России ситуацию уже регулирует рынок.

— И напоследок, как думаешь, в архитектуре нам нужно обращаться к первоистокам, использовать сугубо наши, родные мотивы, например, стиль селянской хаты?

— Селянской хаты? Ну, это слишком поверхностно. Можно обратиться к стилю, но я бы обратился к сути. Наша суть – это скромная, гармоничная, «памяркоўная» архитектура. Не надо излишне выпендриваться, не нужны эти монстры стеклянные каких-то невероятных форм. Один такой у нас уже есть. И все. Хватит. Его и так всей страной строили. Объекты должны быть выполнены скромно, но со вкусом. Очень хороший в этом плане пример – Прибалтика. У них и в советские времена была обособленная архитектура, своя архитектурная школа. Сейчас они делают пусть не большие, не пафосные объекты, но со вкусом, качественно выполненные, стильные и интересные. И никакая Москва со своими деньгами не может угнаться за такими маленькими, но очень продуманными вещами. Я считаю, что прибалтийская модель может нами быть принята за основу с поправкой на более крупный белорусский масштаб. Но ни в коем случае нельзя во всем ориентироваться на Москву. Не нужно делать второй Дубай, Шанхай. У нас и возможностей-то таких нет. Не надо прыгать выше головы. Москва часто хочет прыгнуть выше головы, и смотрится это порой достаточно смешно. Зачем быть смешными? Надо быть просто самими собой, и тогда все будет хорошо.